e-mail дПНАМЕП

Выберите раздел :

10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430

***

В свое время с огромным удовольствием я прочитал книгу Симоны де Бовуар о старости - возможно, наиболее скрупулезное и детальное исследование из всего, что писалось на эту тему, - но ни одна из ее страниц не вызвала во мне того биологического ужаса, о котором рассказал Луис Бунюаль. В семьдесят лет я не мог уже вспоминать имена людей с той легкостью, какая бывала раньше,- пишет Бунюэль.- Начал забывать, где оставил зажигалку, куда положил ключи, как звучала мелодия, которую услышал однажды дождливым вечером в Биаррице".
Теперь, когда ему 82 года, это беспокоит его, потому что кажется, что начался процесс, который приведет его к краю пропасти - в рай забытья, где его мать прожила свои последние годы.
Нужно лишь начать терять память, хотя бы частично, чтобы понять, что памаять и есть то, что составляет понятие жизнь, - пишет Бунюэль. К счастью. его собственная книга - доказательство того, что драма самого Луиса Бунюэля вовсе не в том, что он потерял память, а лишь в том, что он боится ее потерять. Его книга оказалась хранилищем воспоминаний, и суметь восстановить их в такой живой последовательности - значит совершить подвиг, который мгновенно перечеркивает мысль о какой-то старческой анемии. Недавно я сказал одному из друзей, что решил начать писать мемуары на что тот ответил, что заниматься мне этим еще слишком рано. Хочу начать пока еще все помню, - сказал я. Большинство мемуаров пишется тогда когда их авторы уже ничего не помнят - ответил он. Но только не Луис Бунюэль. Точность, с которой он рассказал о жизни Каланды в течение полувека, Каланды - университетского городка Мадрида, который оказал такое огромное влияние на его поколение, об эпохе сюрреализма, о стольких ярких событиях века, эта точность - доказательство того что в непобедимом старце бьет источник молодости, который никогда не иссякнет.

***

НЕ В СТАРОСТИ СТАРОСТЬ
Великолепная автобиографическая книга Луиса Бунюэля, только что вышедшая из печати, открывается прекрасной главой, посвященной свойству человека, от которого мы больше всего зависим и которое нас больше всего тревожит, - памяти.
В этой глазе Дон Луис рассказал о своей матери и о том, что в последние десяти лет ее жизни она лишилась памяти полностью, настолько, что по нескольку раз читала один и тот же журнал с одинаковым наслаждением, и ей всегда казалось, что журнал новый. "Затем настало время, когда она перестала узнавать своих детей, не знала, кто из нас кто и кто она сама", - пишет Бунюэль. Я входил, целовал ее, ненадолго присаживался рядом, выходил и снова входил. И всякий раз она встречала меня с одной и той же улыбкой, приглашала присесть, словно видела впервые, и не могла вспомнить моего имени.
Дон Луис умолчал о том, о чем, вероятно. Наверняка, с научной точностью, никто сказать и не может - ощущала ли свое несчастье сама мама. Скорее всего нет: ведь, возможно, ее жизнь с каждой минутой начиналась снова, подарив ей проблеск сознания, и тут же обрывалась, не принося боли, потому что в ней больше не оживали воспоминания горькие, да и приятные тоже не оживали, а они в конечном счете больнее, так как это - сама ностальгия. И все же, когда я читал эту превосходную книгу, самое большое впечатление произвела на меня не эта загадка, а сила, живущая в книге, заставившая впервые задуматься о неизбежности старости.

***

К списку знаменитых холостяков можно отнести Руссо, Вольтера, Платона, Петрарку, Данте, Спинозу, Кальдерона и многих других выдающихся личностей. Лейбниц держался такого правила, что прежде, чем сделать такой важный шаг, как женитьба, его нужно обдумывать сорок лет. Подобно Лейбницу остался неженатым и Александр Гумбольдт. последний как-то раз ответил одной девице, спросившей его, любил ли он когда-нибудь: Моя любовь всегда принадлежит науке! Холостяком был и Исаак Ньютон, который часто собственноручно готовил себе обед. Известен анекдот о том, что однажды экономка, которую он послал по каким-то делам, по возвращении нашла, что он вместо яйца, которое хотел сварить, бросил в кипяток свои часы, и стоял рядом с яйцом в руке ...

***

Во времена Людовика XV, когда в моду начали входить кабриолеты, был издан закон "О предельном возрасте для женщин, желающих управлять кабриолетом". Закон вышел по той причине, что число несчастных случаев на дорогах из-за неумелой езды на экипажах, управляемых женщинами, катастрофически росло. Новый закон воспрещал женщинам, не достигшим 30 лет, править кабриолетом. Через два дня на улицах Парижа не встречалось ни одного кабриолета, управляемого женщинами. Ни у одной парижанки не хватило мужества публично сознаться, что ей уже за тридцать.

***

ЧЬЯ ШКАЛА?
В 1742 году шведский ученый А. Цельсий предложил ввести для измерения температуры так называемую стоградусную шкалу, приняв за точки отсчета температуру кипения и замерзания воды. При этом он предложил считать за 0 градусов точку кипения, а за 100 - замерзания.
Однако со временем ученые заметили, что такая шкала не совсем удобна. Тогда соотечественник А. Цельсия К. Линней предложил перевернуть шкалу, поменяв местами точки НУЛЯ и ПЛЮС СТО ГРАДУСОВ. С тех пор шкала прочно вошла в быт и осталась неизменной поныне. А символ С обозначает ПО ЦЕЛЬСИЮ.

***

КРЕМЛЕВСКИЕ КУРАНТЫ
Главные часы страны - Кремлевские куранты. Даже снизу они кажутся очень большими. Каковы их размеры? Когда установили куранты и почему они так называются?
Впервые куранты, то есть крепостные башенные часы с боем, появились на Спасской башне в 1625 году. Те, что мы видим сегодня, установлены в ХIХ веке московскими механиками братьями Бутенопами.
Куранты занимают три этажа Спасской башни - с 8-го по 10-й, Диаметр каждого из четырех циферблатов - 6,12 метра. Длина часовой стрелки - 2,97 метра, минутной - 3,27 метра. Высота римских цифр 72 сантиметра. Обод циферблата стрелки и цифры по золочены.
Куранты заводятся раз в сутки. Специальный электромотор подтягивает огромную гирю. Точность хода обеспечивают автоматические устройства и специальные компенсаторы, нейтрализующие воздействие на механизм колебаний температуры.
В октябре 1917 года во время боев с юнкерами, захватившими Кремль, в куранты попал снаряд, повредивший механизм.
В августе 1918 года по указанию В. И. Ленина началась реставрация главных часов страны. Уже через месяц часовщик Н. Беренс восстановил механическую, а М. Черемных наладил музыкальную часть курантов. Они стали исполнять две мелодии - в 12 часов Интернационал, в 24 - Вы жертвою пали...
Последний капитальный ремонт курантов, был проведен в 1974 году специалистами НИИ часовой промышленности и других организаций. Они оснастили часы устройствами электронного управления и автоматической смазки.

***

АФРИКАНСКИЙ ГАРГАНТЮА
Во время операции кесарево сечение медсестры, увидев ребенка, которого им надо было принять, в ужасе бросились к двери. Врачу больницы Ситебо в Транснее (ЮАР) пришлось одному завершать работу: обмывать, обмерять и взвешивать мальчика. Вес новорожденного оказался рекордным - 10,5 килограмма и рост тоже,- 70 сантиметров.
Произошло это событие в мае прошлого года. Младенца-гиганта, родившегося к тому же с двумя зубами, родители нарекли Ситандиуэ, что в переводе с языка народности коса означает Мы - счастливы. Маленький Гаргантюа с первых часов поразил окружающих своим отменным аппетитом, когда, не удовлетворившись молоком матери, без усилий опорожнил полную чашку детских смесей. Сейчас в свои неполные 11 месяцев он, помимо всякой мелочи, вроде яиц, овощных и мясных пюре, а также материнского молока, съедает свыше полутора литров детского питания и весит больше 25 килограммов.
Мальчик-рекордсмен растет не по дням, а по часам и уже сейчас, сообщает журнал Африка-нау, имеет пропорции восьмилетнего ребенка.
Т. КАСУМОВА. АДДИС-АБЕБА. 1983 год.

***

И вот по округе пошла гулять молва о боденвердеровском помещике, потчующем гостей удивительными историями. Мюнхгаузен рассказывал их талантливо и остроум но, и, чтобы послушать его, люди приезжали издалека.
Только ли выдумки и забавные несуразицы манили их в Боденвердер? Конечно, нет. В рассказах Мюнхгаузена был не только вымысел. В них была жизнь страны, неведомой и загадочной для многих земляков. Его истории сокрушали предрассудки, высмеивали чванливое невежество и местечковый национализм бюргеров. В книжке о его приключениях есть очень примечательная реплика, сказанная Мюнхгаузеном по поводу его участия в походах русской армии: У меня... нет особых притязаний на славу, добытую в крупнейших боях с не приятелем. Все мы вместе выполняли наш долг патриота, солдата и просто честного человека. Мюнхгаузен и впрямь был простым солдатом и просто честным человеком. Он и впрямь был патриотом. Но его патриотизм не имеет ничего общего с пивным патриотизмом обывателей, в представлении которых русские и сегодня рисуются этакими коварными саблезубыми медведями. Пусть немало воды утекло со времен Мюнхгаузена, но и по сей день большая пресса ФРГ насаждает этот стереотип, облеченный в современную облатку антисоветизма. Россказни об угрозе с Востока, о кознях русских, о руке Москвы - все, чем сегодня пытаются оправдать на Западе опасные натовские планы, - вся эта тысячекратно повторенная злобная ложь бессильна перед патриотизмом Мюнхгаузена, вмещающего в себя осознание жизненной потребности наших народов жить в мире и согласии друг с другом.
Барон Мюнхгаузен любил Россию и до самых своих последних дней, сохранил в воспоминаниях о ней теплоту и сердечность, - с некоторой гордостью произносит Вильгельм Юнке.
Прижизненная слава рассказчика и выдумщика принесла Мюнхгаузену лишь одни огорчения и неприятности. Родственники, обвинив барона в том, что он опозорил их имя, отвернулись от него. Иероним Мюнхгаузен умер 22 февраля 1797 года одиноким и всеми покинутым. Но он остался в литературе и в нашем сознании никогда не унывающим, веселым человеком. Да он и был таким. И когда вы откроете книжку о его удивительных приключениях, вспомните о том реальном, живом человеке, и он отзовется вам лукавой доброй улыбкой.
А. АНЦИФЕРОВ. Соб. корр. Труда". 13 мая 1983 года

***

Прибыв в Петербург, Мюнхгаузен поступает в кирасирский полк. Через год его производят в корнеты, а в 1740 году он уже лейтенант. Впрочем, карьера Мюнхгаузена никак не была связана с тем блеском славы, которой барон увенчивает себя в рассказах. Многие историки вообще сомневаются в его непосредственном участии в военных кампаниях, которые в то время русская армия вела против Турции и Швеции. Служба для Мюнхгаузена была "солдатской лямкой", которую он исправно тянул в гарнизонах Петербурга и Риги, в маленьких прибалтийских городках и лесах под Выборгом.
Известно и ведомо будет каждому, что Еронииус Мюнхгаузен, который Нам верно служил, для его оказанной службе Нашей ревности и прилежности в Наши ротмистры всемилостивейши произведен 20 февраля 1750 года, - гласят строки указа императрицы Елизаветы, копия которого висит на стене боденвердерского музея.
- Мюнхгаузен очень гордился этим своим званием и, вернувшись в том же году в Боденвердер, решил во всех официальных документах именоваться не иначе, как ротмистром российской армии", - рассказывает Вильгельм Юнке.
Иеронии Мюнхгаузен вернулся под кров отчего дома не один. Из России за ним последовала жена Якобина - дочь мелкопоместного прибалтийского дворянина из рода фон Дуден, с которой он прожил в счастье и согласии до глубокой старости.
Боденвердер по-прежнему оставался забытой богом глухоманью. Заботы об имении, охота, сплетни и свары соседей - так текли монотонные будни. Единственной отдушиной в большой, наполненный событиями мир оставались фантазии и воспоминания, воспоминания о России.

***

Эти истории и сейчас звучат в стенах старого дома. Их рассказывает Вильгельм Юнке, пожилой, небольшого роста, но крепкий еще человек с круглым простодушным лицом - директор, он же экскурсовод, он же хранитель музея. Рас сказывает с небывалой страстью и воодушевлением, будто все, о чем он повествует, произошло с ним самим. Подводя нас к здоровенному, покоящемуся на подставке чугунному ядру - тому самому! - и все больше увлекаясь рассказом о беспримерном воздушном путешествии барона, он готов сам оседлать это ядро, и, будь под рукой пушка, нам, кажется, довелось бы воочию убедиться, что полет этот - штука не столь уж фантастическая.
- А вот пистолет, разумеется, тоже тот самый, выстрелом из которого барон перебил веревку, привязывавшую его коня к макушке колокольни, - помните? - при ступает старик к очередной истории, - В России зимой бывает очень много снега.
Я выехал из дома, направляясь в Россию в середине зимы… Так на бодрой ноте начинается повествование удивительного приключения барона Мюнхгаузена в известной нам с детских лет книжке, принадлежащей перу Готфрида Августа Бюргера, выдающегося немецкого просветителя-гуманиста, соратника Фридриха Шиллера по литературному движению Буря и натиск. Иерониму фон Мюнхгаузену было тогда 18 лет. Он ехал в Россию, преисполненный юношеского честолюбия, планов и надежд. В кармане он вез рекомендательное письмо герцога Брауншвейгского к его внуку - принцу Антону Ульриху, находившемуся в Петербурге при дворе императрицы Анны Иоанновны. Далекая заснеженная страна, столь уверенно и мощно выходившая на авансцену европейской и мировой политики, была для юного барона, до того ни разу не покидавшего Боденвердер, краем, где вершилась сама История. И он спешил навстречу будущему, открывавшемуся ему в мечтах.


Выберите раздел :